/комната Тоби/
Сасори почти неслышно, - только тихо щёлкали шарниры его искусственного тела, - вошёл в комнату Дейдары. Какая-то мечтательная улыбка появилась на его губах, когда кукольник понял, что его напарник спит. С не выражавшим никаких чувств выражением лица Сасори поднял правую руку. При этом его локтевой сустав громко и сухо хрустнул, но Акасуна не обратил на это ни капли внимания. Потому что из кончиков его пальцев уже протянулись нити чакры, мигом прикрепившиеся к плечам и шее подрывника. Другая ладонь развернулась ребром, соединённая тонкими голубовато-белыми лучами с ногами Дейдары. И Сасори, сначала заставив блондина встать, потянул его в свою сторону, при этом не позволяя ему обернуться, управляя им, как своей марионеткой.
-Иди сюда... я хочу играть, - теперь удерживая Дейдару на одном месте, почти весело сказал Сасори. В кукольных глазах сверкнула настоящая жестокость.

Сасори со слабым, "фоновым" ликованием ощущал страх подрывника.
-Я же сказал... я хочу играть, - с детской, почти живой улыбкой, поведал Сасори. Притянув Дейдару ещё ближе к себе за нити, он прищурил выразительные глаза с длинными ресницами. Канат рванулся из-под плаща. За считанные секунды он неплотным, но прочным кольцом обвил руки Дейдары и его шею.
Акасуна дёрнул канат на себя, и тот, едва не вонзившись в нежное тело подрывника, подтащил его почти вплотную к кукольнику.
-Боишься? Правильно. Одно движение - и ты будешь умирать три дня... неприятная штука, да? - изогнул бровь марионеточник. В его ладони сверкнул остро заточенный кунай, которым он пощекотал тонкую кожу на подбородке Дейдары, - Ты же знаешь, у меня нет чувств... для меня ты просто станешь одним из сотен людей, убитых мною...
Это было не совсем правдой. И, конечно, Сасори не собирался сейчас убивать напарника. Но... как он сам сказал, ему было скучно. И хотелось "играть".

-Что зачем? Суть твоего вопроса я не понял... значит, он, как всегда, что ты говоришь, не имеет смысла... - удивился Сасори. Он обхватил Дейдару другой рукой поверх стягивавших тело того петель каната.
Лезвие куная сместилось к единственному открытому глазу подрывника. Кукловод впитывал в себя страх Дейдары, словно губка, это доставляло Акасуне удовольствие... как и едва заметный трепет тела Дейдары под его ладонью. И Сасори продолжал жутковато улыбаться. Приблизив своё лицо к лицу Дейдары настолько, что стал чувствовать живое и чуть дрожащее тепло его дыхания, - единственное, что эта живая марионетка могла ощущать, - он прошептал:
-Иногда я задаюсь вопросом... почему ты вообще так долго прожил?

-Что со мной? Я тоже хотел бы знать, что со мной...
Внезапно в голосе Сасори прозвучало настоящее страдание. Страдание и неприкрытая злоба. Словно Дейдара ударил его по свежей ране. Непроизвольно канат немного сжался, перекрывая Дейдаре дыхание, душа его. А кукольник заметил это слишком поздно. Ну, почти...
-Симатта... Дейдара!
Закусив губу и даже не чувствуя этого, Сасори руками размотал петли, стискивавшие тело подрывника, обнял его за плечи.
-Бака... если ты умрёшь... я не собираюсь отвечать перед Пейном.
Но при ближайшем рассмотрении ни одной царапины на коже пиротехника не оказалось.

Сасори закрыл глаза. Досчитал до десяти и снова открыл.
-Тоби... а тебе не кажется, что стучаться надо? Головой хотя бы, она всё равно тебе больше ни для чего не нужна! Валил бы ты отсюда... - с едва скрываемым раздражением, но прямо-таки с убийственной вежливостью проговорил кукольник.
Что-то вспомнив, Акасуна усмехнулся.
-Дорогу туда нам придётся искать самим. Максимум что нам дадут - это подсказки. Указатели. Так что ты лучше займись этим. Я с ним ещё не закончил... - Сасори перевёл тяжёлый взгляд на напарника.

-В-общем... погоди-ка... Дей, почему ты врёшь? А это по-твоему что? - протянув руку, Сасори вынул из хвоста Дейдары запутавшуюся в них монету, - Тебе, наверно, её в кровать положили... а ты даже не заметил?
Кукловод усмехнулся.
-С приглашением я разберусь потом. А сейчас... Дейдара, тебе явно надо проветриться... пошли?
Положив монету на стол, вроде бы совершенно безмятежно Акасуна направился к выходу. На самом деле его пальцы, спрятанные в рукава, шевелились... продолжая контролировать движения подрывника. Сасори так ослабил поток чакры, что их стало почти не видно... если приглядываться, да на свету, то. конечно, их можно было разобрать. Ослабь марионеточник нити чуть больше - и он не смог бы как следует управлять напарником. И Сасори вёл его за собой...
/лес/

Гррр....Если честно то едо бездумие,невежие и раздолбайствоАкацков меня уже задолбало....Все збились с наших основных целей.Погулять?...Та о чем они вобще думают?Яойщики проклятые...Акацуки гуляют по лесу.Убил бы на месте...Но пока они мне нужны.Ладно пусть идут.Значит у Дейдары также есть приглашение.Нужно проверить остальных.Что ж наведаю ка я "лидера".
Посмотрев в след двом членам Акацков,тоби развернулся и начал исчезать.
/комната Пейна/

/.../
-Прохлаждаешься, Дейдара?
Голос Сасори прервал во всех отношениях милую семейную сцену... впрочем, для начала стоило бы сказать, наверно, что хвост Хируко снёс косяк двери... если раньше она была просто сломана, то теперь в стене не её месте зияла огромная дыра.
-Что-то проём маленький был, мой Хируко не проходил... - безмятежным тоном "извинился" Акасуна, не вылезая из своей куклы.

-Сестра? Симпатичная...
Из недр куклы раздался приглушённый смешок, едва различимый на слух.
-Даже очень. Может, представишь меня леди? Или язык отвалится?
Он мог бы прекрасно представиться сам, но Сасори просто было интересно, что именно скажет про него сестре Дейдара. "Это вот шизанутый кукловод и по совместительству мой напарник, очень приятно", например... но за такое уж Акасуна бы, не выдержав, блондина всё же прибил бы...

Хвост Хируко плашмя шлёпнул Дейдару по голове.
-Ты мне покомандуй. Я из тебя шпинат нарежу. Или куклу сделаю, и ты станешь частью моего искусства.
У Сасори было не то чтобы плохое настроение... просто это блондинистое существо имело поразительную способность выводить его из себя, причём  всегда и везде.
-Ты, Дейдара... инфантил и недоразумение рода человеческого... а я тебя терплю. Что, забыл, как приятно падать с большой высоты и чувствовать, как твоё тело медленно перестаёт двигаться? Могу повторить.
"Да... я терплю тебя... потому что люблю. И ты можешь сейчас догадаться, что  я тебе ничего не сделаю... но тогда... совсем же обнаглеешь, мальчик..."
Если бы, однако, кукловод рассердился по-настоящему  - даже любовь его не спасла бы подрывника...